Антон Черепок (greatgonchar) wrote,
Антон Черепок
greatgonchar

Categories:

Беглячка

Пассажиры брезгливо сторонятся, когда старуха заходит в вагон трамвая. Серое пальто, тряпка на голове вместо косынки. На ногах ботинки, обвязанные полиэтиленовыми пакетами и веревками. На поручнях после ее ладоней остаются влажные смердящие следы. Одно ее появление оставляет чувство отвращения на целый день. Пять остановок страха и тишины семидесяти человек. Люди стараются делать маленькие неглубокие вдохи, будто что-то в воздухе может осесть в глубине легких и остаться там. Старушечий запах остается привкусом во рту, который сложно перебить сигаретой, кофе или жевательной резинкой. Наконец, она выходит, весь вагон выдыхает с облегчением и начинает бурно обсуждать ее появление.
Она спешит через сквер, шагая по раскисшей осенней траве. Видя ее появление, продавщица столовой собирает остатки макарон и каши в полиэтиленовый пакет и выносит на улицу. 
На руках остатки садовых перчаток. Замерзшими пальцами старуха выгребает из пакета раскисшие холодные макароны, смешанные с манной кашей и заталкивает эту массу в беззубый рот. Под ней растекается лужа мочи, согревая на несколько минут озябшие ноги. Несколько глотков воды из протекающей трубы полива и снова в путь. Автобус до окраины, троллейбус в центр, трамвай по кругу. Только не оставаться на месте. Иногда она пробирается на электрички и едет в ней, пока какой-нибудь не слишком брезгливый контролер не вышвыривает ее. Тогда она ползет с перрона, словно кошка, что упала с крыши пятиэтажки отползает с места падения. Только не оставаться на месте. 
В воздухе запах солярки, дешевых сигарет и мужских ног. В другой день она бы испуганно убежала от стоянки маршрутных такси — водители ее ненавидят и часто бьют, но сегодня ей надо уехать отсюда и вот она уже шипит и скалит пустые щербатые черные десны, обдавая зловонием матерящихся водителей. Те тычут в нее палками, стараясь отогнать от автобусов. Она срывает перчатку и бросает в одного из тех, что стоит перед дверями. Тот испуганно отскакивает и освобождает путь. 
Кто она? Она не помнит.Иногда  старуха спит, завернувшись в полиэтиленовую пленку среди крысиного помета в каком-то подвале. Иногда это чердак с голубями, иногда стая собак с теплыми боками, лежащими на растаявшем пятачке газона над теплоцентралью. В снах она видит то ли свое прошлое, то ли это просто обрывки каких-то знаний, что стерлись безумием.
Однажды кто-то привез ее в больницу. Ее раздели, обтерли мокрой губкой. Человек в белом халате задает вопросы, но с ней так долго никто не говорил, что слова никак не складываются в осмысленную форму. На каком языке он говорит? «Я доктор» - говорит он ей. Где же тогда его кожаный фартук и птичий клюв? Или доктор так и должен выглядеть? Может, он слуга той, от которой она бежит? От этой мысли ее бросает в дрожь. Она визжит, пугая подошедшую с шприцем медсестру и бросается в одном исподнем на улицу, скрываясь от преследования в метели.
Теплый трамвай приближается к перекрестку, где водителю придется открыть переднюю дверь и выйти, чтобы перевести стрелку. Она бежит к нему наискосок, через проезжую часть. Сзади раздается визг тормозов, под коленями растекается боль. Старуха падает лицом на асфальт, машина с визгом выворачивает и скрывается с места происшествия. 
«Вы как?» - к ней подбегает молодой парень в военной форме, подхватывает под руку и поднимает на ноги. Она отмахивается и парень в замешательстве предлагает ей помочь перейти улицу к остановке.
Старуха сидит на скамейке. Солдатик покупает в соседнем киоске хлеб, какие-то продукты, бутылку воды. Сейчас самое время бежать, авария выдала ее, но со вчерашнего дня во рту не было ничего и помощь парнишки в самый раз. Она пристально смотрит на него. Сколько таких же, как и он протягивали ей хлеб и фляги с водой, маршируя прямиком в руки к той, что столько лет преследует ее? Те же слезы жалости, при виде ее, те же нежные, почти детские руки, только покрой формы меняется из раза в раз.
«Бабуль, тебе жить-то есть где?» - спрашивает солдатик.
Она отрицательно качает головой, от чего у парнишки наворачиваются слезы.
«Зато умирать негде!» - вдруг хихикает она, хватает пакет с едой и бежит к подошедшему трамваю.
Парень сидит на остановке. Его ладонь, липкая от старушечьего пальто, пахнет псиной, ушной серой и застарелым потом. «Да и кому ты такая нужна?» - думает он, брезгливо обтирая ладонь об шелушащиеся краской доски скамейки. 
Пассажиры в вагоне задерживают дыхание. Старуха в сером липком пальто жует пустыми деснами хлеб, радуясь, что опять обхитрила ту, что так давно преследует ее.
Tags: Каляки-Маляки, Креативы, сырое
Subscribe

  • Завтра праздник у ребят.

    Я вот все думал, чего это братья мои и сестры по общему божественному происхождению, но по недоумию себя отделяющие и именующиеся православными,…

  • Прощальное письмо мэру Самары.

    Как сейчас помню - стою за занавеской на избирательном участке, читаю бюллетень. "Дмитрий Азаров - член "Единой России". Вся моя…

  • Адреналёт. Эндуро, много пыли и рева моторов.

    Тут про само мероприятие. Мы взяли с собой сосиски с сыром, кетчуп, горчицу, нарезной батон и большой термос с черным чаем. Маленький термос с…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 25 comments

  • Завтра праздник у ребят.

    Я вот все думал, чего это братья мои и сестры по общему божественному происхождению, но по недоумию себя отделяющие и именующиеся православными,…

  • Прощальное письмо мэру Самары.

    Как сейчас помню - стою за занавеской на избирательном участке, читаю бюллетень. "Дмитрий Азаров - член "Единой России". Вся моя…

  • Адреналёт. Эндуро, много пыли и рева моторов.

    Тут про само мероприятие. Мы взяли с собой сосиски с сыром, кетчуп, горчицу, нарезной батон и большой термос с черным чаем. Маленький термос с…