Category: семья

Category was added automatically. Read all entries about "семья".

Антон

Антон

Гуд-бай, тыква, о-о-о.
Очередной член, на этот раз общественной палаты, некто Георгий Федоров, написал министру Мединскому письмо, где объявил Хэллоуин идеологически не верным мероприятием, чуждым нашей культуре и духовному состоянию. Дети боятся людей в костюмах мертвецов, да и с США (читать звуками и быстро) у нас контры.
Никогда не обращал внимания на сей праздник, кроме как несколько непривычно его название. Сшком иностранно звучит буква "Э" в сочетании с "Х". Но, позвольте, а не пугают ли детишек толпы бухих в слюни болельщиков, блюющих в песочницах по поводу победы или поражения своего возлюбленного футбольного клуба? Или, например, День ВДВ. Ничего, можно денек и дома пересидеть всей семьей, особенно если выглядишь не по стандартам славных защитников Отечества. Примеров масса. Да иная свадьба является для детской психики моральной травмой, когда мама и папа вдруг превращаются в ненормальных пьяных существ, которые перекатывают друг другу апельсины из штанины в штанину, а все знакомые и родные со смаком рассказывают о процессе зачатия, размерах и функциональности половых органов новобрачных.
Но члену палаты Георгию Федорову мешает именно Хэллоуин. Может, он так тыкву не любит?

Posted by Антон Черепок on 22 окт 2017, 08:31

from Facebook

Антон

Антон

Гуд-бай, тыква, о-о-о.
Очередной член, на этот раз общественной палаты, некто Георгий Федоров, написал министру Мединскому письмо, где объявил Хэллоуин идеологически не верным мероприятием, чуждым нашей культуре и духовному состоянию. Дети боятся людей в костюмах мертвецов, да и с США (читать звуками и быстро) у нас контры.
Никогда не обращал внимания на сей праздник, кроме как несколько непривычно его название. Сшком иностранно звучит буква "Э" в сочетании с "Х". Но, позвольте, а не пугают ли детишек толпы бухих в слюни болельщиков, блюющих в песочницах по поводу победы или поражения своего возлюбленного футбольного клуба? Или, например, День ВДВ. Ничего, можно денек и дома пересидеть всей семьей, особенно если выглядишь не по стандартам славных защитников Отечества. Примеров масса. Да иная свадьба является для детской психики моральной травмой, когда мама и папа вдруг превращаются в ненормальных пьяных существ, которые перекатывают друг другу апельсины из штанины в штанину, а все знакомые и родные со смаком рассказывают о процессе зачатия, размерах и функциональности половых органов новобрачных.
Но члену палаты Георгию Федорову мешает именно Хэллоуин. Может, он так тыкву не любит?

Posted by Антон Черепок on 22 окт 2017, 08:31

from Facebook

Мохнатые помидоры!!!

Моя ненаглядная marchean свершила огородный подвиг и, несмотря на испепеляющую жару и страшные ураганы, вырастила куст мохнатых помидор! Урожай скромен, всего куст, но зато ни у кого такого нет!
А делается просто - можно скрестить ДНК гусеницы и помидоры, а можно взять неизвестные семена у соседки и высадить!
На фото свежесорванный экземпляр рядом с обычным томатом!

Materia subtilis (Тонкая материя)

Оленька очень ответственна. Об этом знают все - от многочисленных родственников, до учителей, преподавателей и молодых людей. Любое дело, за которое она берется, становится ее судьбой - именно так она переживает за него. Любые накладки, будь то опоздание поезда или выключение электричества, когда она собралась пылесосить вызывают у нее моральные страдания. И не то, чтобы она все делала хорошо, в принципе, не хуже других, но сам подход вдохновляет и поражает окружающих настолько, что создается впечатление, будто на ее хрупких плечах покоится само мироздание. Это ее бремя, ее образ и ее тайная страсть.
Осознавая масштабы личности, окружающие стараются не нагружать Оленьку. Мама всегда убирала игрушки, пока ее ранимая дочурка писала каракули на обоях - друг семьи определил это, как выражение бесконечной детской мудрости и предсказал великое будущее. Сам он был не столь велик, но слова выпивающего провинциального актера, сказанные полушепотом сквозь обвисшие от водки губы сразу же были восприняты семьей, как пророчество. Оленька стала еще ранимее, родители еще озабоченнее.
Учителя в школе тоже проникались образом необычной ученицы. Первую четверку, поставленную Оленьке опрометчиво и, видимо под воздействием личных проблем, иначе не объяснить, учительница начальных классов не забудет до конца жизни. Образ девочки, что смотрела через весь класс в окно, чуть наклонив голову к плечу и беззвучно плача, преследовал ее несколько ночей подряд. В конце концов она соврала Оленьке, что тетрадь с домашними заданиями была потеряна, но она помнит, что там были только пятерки. Укоризненная, но прощающая улыбка тронула Оленькины губы и с тех пор, в разговорах в "Учительской" Оленька всегда упоминалась ею, не иначе как "святая". Эта святость побуждала вспоминать учителей о собственной небезгрешности. "В конце концов, человеку свойственно ошибаться" - бормотал учитель математики на выпускных экзаменах и аккуратно исправлял ошибки в ее заданиях.
С золотой медалью и иконкой в руке святая Оленька начала и закончила институт, добавив на полку гордости родителей красную обложку диплома. И на первой же работе ответственность Оленьки настолько поразила руководство, что карьерный рост был подобен молодому побегу бамбука, разрывающему плоть привязанной к нему жертвы. Даже самые завистливые и годами работавшие сотрудники признавали поражение перед хрупкой девушкой с иконкой на рабочем столе, чьи должности она проходила за месяцы.
Лишь в личной жизни складывалось все не так удачно. Молодые люди, очарованные неземной аурой, скоро осознавали свою отсталость и никчемность. Они не могли угодить ее желаниям и выполнить всю ее работу, от чего злились, загоняли себя до бутылки и терялись среди таких же опавших листьев.
Она посещала творческие встречи, где ждали ее со страхом. Она так прощала своей улыбкой начинающих и маститых поэтов своего маленького города, что многие из них сжигали рукописи и пили. Пили так же, как и ее отец, затравленный матерью и самим собой за непонимание и несоответствие святости дочери. Спивались, уходили из семьи, бросая к ее ногам свой скудный скарб и исчезали в темноте дворов и ночлежек. А Оленька уже улыбалась на телевидении, перебирая шесть гитарных струн и шепча свои песни за убиенного царя, за невежество большевиков, за мужскую слабость и безволие и за женскую всепрощающую Любовь. Иконка в руке и хрупкие плечи. Прости нас, Оленька.